Когда погасли прожекторы, мы пошли на доклад к командиру полка. Кругом темно хоть глаз выколи. Но мы, привыкшие к ночи, двигались уверенно, точно днем.

На старте рядом с майором Петровым стоял командующий. Выслушав доклад Кочеткова, генерал иронически заметил:

— Ночью вы летаете неплохо, а вот стрельбой не блещете. А я, грешник, думал, у вас все хорошо. Видно, ошибся?

Константин Дмитриевич, еще не успевший узнать результаты стрельб по конусу, ничего не мог ответить.

— Из стреляющих только пятьдесят процентов выполнили, — продолжал все тем же тоном командующий, не дождавшись ни слова от Кочеткова.

— Постараемся, товарищ генерал-лейтенант, улучшить результаты, — поняв, в чем дело, натужно выдавил командир эскадрильи.

— А стреляли-то всего двое, и если бы оба попали, то было бы отлично, — уточнил майор Петров.

— Товарищ командующий! Летчик, который промазал, только первый раз ночью стрелял, — придя на помощь своему командиру, пояснил откуда-то взявшийся адъютант эскадрильи Гриша Концевой. Он всегда вовремя появлялся перед старшими начальниками и умел к месту вставить нужное словечко. В таких случаях Гриша никогда не терялся. Летчики в шутку говорили: «Концевой живет по тринадцатой заповеди — знает, когда появиться и когда смыться с глаз начальства».

— И все же первый блин получился комом, — заметил командир полка, видимо недовольный репликой Концевого.

— Петров! Запомните: к авиации эта присказка не подходит, она вредна. Блин комом — для нас гроб, — предупредил командующий и спросил: — А как обстоит дело с вводом в строй молодых летчиков?

— Хорошо. Уже приступили к стрельбам по конусу. Через месяц все будут летать вровень со «стариками». Скоро думаю приступить к ночным полетам еще с одной эскадрильей.

— Смотрите не наломайте дров. Поспешите — людей насмешите.

— Гитлер торопит!

Даже в темноте все уловили, как генерал резко повернулся к командиру полка: