Ориентиром для определения направления виража беру белый шпиль Большого Арарата (пока еще он заметен). Плавно, но с ускорением кладу самолет влево и даю мотору полную силу. Машина постепенно увеличивает вращательную скорость. По носу самолета определяю крен в семьдесят пять градусов и удерживаю его в таком положении. Темный извилистый горизонт стремительно бежит передо мной. Центробежные силы вдавливают тело в сиденье. Перегрузка превышает мой вес в четыре-пять раз. Дыхание сдавлено, руки и ноги плохо повинуются, веки слипаются — трудно управлять самолетом. А в эти секунды как раз требуется самое большое внимание к машине; она хочет опустить нос, замедлить вращение, увеличить скорость. Все ее норовистые порывы нужно обуздать. Я весь — внимание. И самолет послушно делает то, что хочет летчик. Если все выполнено правильно, машина сама сообщит об этом. Так бывает только при вираже.

Меня легонько встряхнуло, нежно, словно в люльке. Самолет попал в собственную струю. Значит, круг виража замкнулся. Лучшего и желать не надо. Приятно! Кто из летчиков не пережил подобных мгновений! Довольный успехом, выполняю второй вираж. На этот раз «чайка» что-то не отвечает. Выходит, не все выполнил гладко. Обидно. Делаю подряд много-много виражей. И только когда убедился, что ошибок больше не допускаю, перешел к вертикальным фигурам — переворотам через крыло, петлям, иммельманам, горкам, боевым разворотам.

При выполнении вертикального пилотажа перед глазами вертится вся вселенная. Земля, горизонт, небо то исчезают, то появляются вновь. В твоей власти заставить их заниматься такой акробатикой. Иногда от сильного давления темнеет в глазах. Бывают моменты, когда ты как бы растворяешься в воздухе, не ощущаешь никакой точки опоры. В такие мгновения невесомости, естественно, стараясь не оторваться от самолета, крепче сжимаешь ручку управления и снова находишь точку опоры — без нее чувствуешь себя неловко.