Что же касается "микронутриентов", то, пользуясь тем же методом обратного перевода в англолатынь, можно вычислить, что это "микропитательные вещества", типа. (Пардон: для пуристов в белых ризах улучшу стиль: "нечто вроде "мелкопитательных веществ". Но так скучнее.) Слово "микро" традиционно не переводится на русский с греческого, хотя интернетовские остроумцы и переводят слово Microsoft как "мелкомягкий", нам на радость. (А по-сербски, например, мороженое - "сладолед". Уже по одной этой причине следует строго воздержаться от бомбардировок.) "Макронутриенты" же представляются внутреннему взору исключительно в виде бараньей ноги, обложенной запеченной картошкой.

Процесс обратного перевода - положи назад, откуда брал, а теперь скажи своими словами - работает, конечно, не всегда. Так, листая популярную книгу об архитектуре Петербурга, я обнаружила в ней фотографию собственного родимого дома и, опомнившись от радости, поинтересовалась, чем же это мы такие выдающиеся. "В этом доме каждый руст накован бучардой и скарпелью", - пояснили составители. А, ну да. Ясно.

Вопрос о том, обогащают ли иноязычные заимствования родную речь, решается не теоретически, а практически. Если загадочное приглашение на выставку можно расшифровать, не вставая с места, то, стало быть, употребленные в нем иностранные слова - мусор. Ленивые и нерадивые решили: а пущай народ читает нашу клинопись, не баре, перетопчутся. Бучарда же со скарпелью заставляют вас оторвать задницу от стула, полистать словари и поинтересоваться, что это и кто это. И выяснить, что это, например, не персонажи провансальских сказок ("Белокурая Скарпель и ее верная Бучарда") и не фамилии строителей (Мыкола Бучарда и Яан Скарпель), а такие особые инструменты.