Прежде чем приступить к делу, вы хотите знать, кто я такой. Хорошо, я вам скажу. Мое настоящее имя — Лавради. Сейчас этому Лавради полагалось бы быть в Африке на каторжных работах сроком на десять лет — плачевная ошибка барселонских алькальдов. Кинола — это совесть Лавради, чистая, белоснежная, как ваши прелестные ручки. Кинола не знает Лавради. Разве душа знает тело? В вашей власти воссоединить душу — Кинолу — с телом — Лавради, — и это тем легче, что сегодня на заре Кинола находился возле калитки вашего сада вместе с теми братьями зари, которые задержали герцога Ольмедо.

Маркиза. Что с ним случилось?

Кинола. Лавради, конечно, воспользовался бы этим порывом искреннего чувства, чтобы выпросить себе помилование, но Кинола благороден.

Маркиза. Вы слишком заняты самим собой...

Кинола. И недостаточно занят им?.. Это верно. Герцог принял нас за простых убийц. А ведь мы лишь попросили у него взаймы под залог наших рапир, правда, час был неурочный. Прославленный Махораль, наш предводитель, бесстрашно теснимый герцогом, принужден был вывести его из боя посредством некоего приема, которым владеет он один.

Маркиза. О, боже мой!

Кинола. Такова цена блаженства, сеньора.

Маркиза (в сторону). Спокойствие. Этот человек знает мою тайну.

Кинола. Когда мы увидели, что у герцога нет при себе ни одного мараведиса — экая неосторожность! — мы оставили его в покое. Так как я был менее причастен к этому делу, чем остальные, — впрочем, тоже честные малые, — мне поручили проводить герцога домой. Вправляя ему карманы, я случайно обнаружил письмо, написанное вами, и, осведомясь о вашем положении при дворе, понял...

Маркиза. Что ты отныне богатый человек.

Кинола. Отнюдь!.. Что моя жизнь в опасности.

Маркиза. То есть?