
— Привет, Раффи.
— Как раз вовремя, босс, — старший сержант Раффараро широко улыбался сидя в слишком маленьком для него кресле. — У этих проклятых арабов совсем кончились деньги.
Он указал на жандармов, сгрудившихся вокруг стола. В его лексиконе слово «араб» выражало осуждение и презрение, но не имело никакого отношения к национальности человека. Акцент Раффи всегда шокировал Брюса. Невозможно было предположить, что эта черная громадина будет разговаривать с чистейшим американским произношением. Но три года назад Раффи вернулся из США, где полностью овладел языком, получил диплом специалиста по земледелию, неуемную потребность в бутылочном пиве и гонорею.
Последней Раффи наградила второкуpсница Калифорнийского университета. Воспоминания о ней с дикой болью доставали Раффи, когда он сидел за бутылкой, а излюбленным лекарственным средством для него был бросок на дальность любого гражданина США. К счастью такой гражданин и необходимые, как катализатор, четыре — пять галлонов пива редко оказывались в одном месте, в одно время. Броски Раффи оставляли неизгладимое впечатление как у зрителей, так и у жертв. Брюс отчетливо помнил вечер в отеле «Лидо», где произошло одно из самых впечатляющих выступлений Раффи. Жертвами стали три корреспондента известной газеты. Американский говор, по мере того как становились громче их голоса, легко разносился по залу и достиг ушей Раффи. Он затих и молча допил недостающий галлон. Поднялся, вытерев пену с верхней губы, и уставился на американцев.
— Раффи, постой! — Брюс мог бы и не открывать рта. Раффи пошел по залу. Американцы заметили его приближение и настороженно замолчали.
Первый бросок был чисто тренировочным. К тому же у корреспондента были плохие аэродинамические качества — слишком сильное сопротивление воздуху животом. Обычный бросок футов на двадцать.
— Оставь их, Раффи! — закричал Брюс. К следующему броску Раффи уже разогрелся, но послал «снаряд» слишком высоко. Тридцать футов. Журналист перелетел через перила и приземлился на лужайке, все еще судорожно сжимая свой бокал.
