— Карри! — закричал Вэлли — Ты тоже придурок! А я думал, что ты мужик. Ты такой же, как и все остальные. Куколка Андре, пьяница Хейг. Что с тобой, дружище? Трудности с бабами? Ты такой же ненормальный!
Брюс вышел за дверь и остановился в коридоре. Насмешка сумела пробить панцирь, но усилием воли он постарался уменьшить причиненную боль. «Все кончено, она не может больше сделать мне больно», — он вспомнил женщину, но не ту, что осталась за дверью, а другую — свою бывшую жену.
— Стерва, — прошептал он, но затем быстро, почти виновато добавил про себя: — «У меня нет к ней ненависти. Ни ненависти, ни желания».
2
Холл гранд-отеля «Леопольд П» был забит народом. Жандармы с выставленным напоказ оружием, громко разговаривающие у стен и за стойкой бара, с ними женщины с цветом кожи от черного до нежно-коричневого, некоторые уже пьяны; несколько бельгийцев с видом ошеломленных и не верящих ничему беженцев; в кресле одинокая плачущая женщина с ребенком; белые люди с военной выправкой, но в штатском; несколько небрежно одетых искателей приключений с горящими глазами, беседующих с африканцами, одетыми в хорошие костюмы; группа журналистов, сидящая с видом стервятников за одним столиком. Все без исключения истекали потом.
Два южно-африканских пилота окликнули Брюса с другого конца холла.
— Эй, Брюс, как насчет глотка?
— Дэйв, Карл! — Брюс помахал рукой. — Очень спешу, может быть, вечером.
— Мы улетаем днем, — Карл Энгельбрехт покачал головой. — До следующей недели.
— Тогда и выпьем, — ответил Брюс и шагнул через центральную дверь на Авеню дю Касай. Его охватила волна жара от раскаленных стен домов. Он надел темные очки и подошел к трехтонному грузовику, где его ожидал Хейг.
— Я поведу, Майк.
— О'кей, — Майк переместился на другое сиденье. Брюс тронулся по Авеню дю Касай к центру города.