Раздавались и другие голоса, но Билли с печальной улыбкой ответил:
— Джентльмены. Я не собираюсь искать себе лишних проблем. Нет, я люблю действовать наверняка, но этот старый вороной конь не изменит своего нрава и после полудня. В его сонных глазах горит огонь. Его никто еще не объездил. И он не собирается быть объезженным. Он будет драться до последнего удара сердца. И… — Билли замолчал. Его грустные глаза обвели толпу и остановились на Уильяме Кемпе. — Вопрос не в том, чтобы покорить Воронка, — сказал он толпе, но на самом деле его слова относились только к Кемпу. — Потому что его нельзя покорить. Вопрос стоит по-другому: либо я прикончу его, либо он — меня. Это не испытание наездника — это убийство, так или иначе. И я говорю — пусть будут прокляты те, кто заводят подобные споры!
Глава 5
БИТВА
Он клацнул зубами во время последних слов, и в его глазах загорелся дьявольский огонь, полыхнувший в сторону Кемпа. От такого явного вызова толпа поморщилась и расступилась, образовав проход, между ними двумя, проход, который легко сгодился бы и для пули, а не только для человека.
Но Кемп, очевидно, и не думал обижаться Он смотрел на молодого человека с каменной серьезностью, склонив голову и оперевшись подбородком о кулак. Если бы ни обстановка, то можно было бы сказать, что он напоминает судью, сидящего на скамье и готового объявить приговор. В его больших глазах не наблюдалось ни веселья, ни злобы, ни предчувствия, только мудрость старости, не имевшая никакого выражения. Более того, казалось, он поставил себе сомнительную задачу — проникнуть в самую душу юноши, стоявшего перед ним.
Билли Буэл долго смотрел на Кемпа враждебным взглядом, но, увидев, что возражений нет, стиснул зубы и шагнул в сторону Воронка. Толпа расступилась перед ним, и он уже находился в шаге от мустанга, когда раздался плавный и полный сострадания бас Кемпа.