Настороженные уши коня приняли какую-то невероятно причудливую форму. Казалось, лошадь молча смеялась — ужасным человеческим смехом грубого животного — над осмелившимся залезть в седло. Затем она повернула голову и спокойно оглядела стоявшую вокруг толпу, поле и изгороди.

— Похоже, никто не собирается брыкаться! — весело воскликнул старый Перкинс. — Похоже, ты прав, когда говорил, что лошадь достаточно умна, Кемп. Воронок понял, что все попытки выбросить Билли из седла будут бесполезными.

К его словам присоединился гул голосов. Тем временем Воронок медленно пошел вперед без малейшего признака враждебности. Только Уильям Кемп не участвовал в общем веселье. Он продолжал свои наблюдения в глубокой задумчивости, полностью отделенный от окружающих своими размышлениями.

Шум зрителей прекратился так резко, как будто им на головы набросили одеяло. Воронок, продолжая идти, вдруг резко бросился в сторону, так что Билли Буэл опасно качнулся в противоположном направлении.

До того как он сумел восстановить равновесие, мустанг, по-прежнему с настороженными ушами, подпрыгнул в воздух и приземлился на твердые ноги, его спина выгнулась, так что Билли оказался сидящим на вершине треугольника. Через мгновение треугольник провалился и началась сумасшедшая путаница: конь понял, что так и не стряхнул седока со спины. Тут наверняка понадобится сверхъестественная резвость.

Воронок погрузился в темные глубины своей природы и начал выкидывать трюки один за другим. Казалось, этот монстр не знает усталости. Он изгибался дугой и выпрямлялся, скакал вверх и вниз, брыкался только известными ему способами и при этом не забывал придавать особую остроту своим шалостям, не раз бросаясь на землю и пытаясь раздавить седока собственным весом.