Широкоплечий чужак тоже молчал, застыв на своем стуле. Он спокойно курил и смотрел поверх сверкавших крыш деревни, хотя и ребенку было ясно, что этот человек занят только собственными мыслями и никак уж не далекими горами. Но остальные ощущали силу этого молчания и все больше и больше желали нарушить его и заставить пришельца заговорить. Изборожденное морщинами лицо свидетельствовало о знакомстве со всеми чертями в аду. Живые, острые глаза добавляли, что все удовольствия мира также не прошли мимо внимания их обладателя. Бесспорно, он представлял собой настоящий клад для изнывавших от жары и скуки мужчин. Когда же он начнет говорить?

В конце концов, Перкинс, самый старший из присутствовавших, придвинул свой стул поближе к незнакомцу.

— Похоже, что вас занесло сюда из Бренан-Спрингс? — предположил он и неуверенно замолчал, не вполне убежденный, что подобное безыскусное приглашение расшевелит человека, абсолютно не настроенного на болтовню.

Как ни странно, незнакомец сразу же ответил удивительно мягким басом — такой голос обычно любят дети и лошади

— Да, я действительно приехал из Бренан-Спрингс.

Тем не менее он не стал развивать беседу и объяснять цель своего путешествия или причину приезда, не разразился анекдотом, не принялся рассказывать о людях и событиях. После короткого ответа он опять замолчал, правда, на этот раз его взгляд оторвался от гор. Он витал прямо над головой Перкинса спокойно и уверенно, свидетельствуя лишь о том, что незнакомец опять погрузился в свои размышления.

Это спокойное пренебрежение — довольно вежливое пренебрежение, если можно так сказать, — заставило Перкинса покрыться потом и передернуться.

— Когда-то я знал кучу народа в Бренане, — продолжил он. — Вы давно живете там?

— Нет, не очень.

— Но вы, вероятно, встречались со стариком Витеро. Он всегда торчит у кузницы. Торчал там двадцать лет назад и будет торчать через двадцать лет, ни на каплю не постарев. Вы его помните?