— Уезжая, он не оставил для меня какого-нибудь сообщения? Насчет того, как мне найти его?

Хозяин отеля улыбнулся, поняв голодное выражение лица Буэла.

— Он ничего не оставил, и не хотел оставлять. — И добавил с отеческой добротой: — На твоем месте, Билли, я бы не стал преследовать этого джентльмена. Он не так уж прост. Оставь его, пусть идет своей дорогой.

Но Билли Буэл только заскрежетал зубами:

— Куда он поехал?

— На запад, — махнул рукой хозяин. — Но на твоем месте, Билли…

— Оставь свои уговоры! Итак, на запад?

Хозяин кивнул и заторопился вниз по лестнице.

— Буэл решил догнать Кемпа, — шепнул он своей жене. — До конца дня в этих горах произойдет убийство, чего не случалось у нас уже много месяцев. Вот он поехал! — добавил он немного погодя. Они услышали громкий стук копыт, который постепенно замер вдали. — Билли Буэл отправился в погоню!

И действительно, Билли Буэл скакал так, как не скакал никогда раньше. Если незнакомец бежал от него, то эта скачка превратится в долгое и почти немыслимое преследование. Однако если он спокойно выехал из Петервилла с чистой совестью, то догнать его не составит большого труда.

Билли погонял Лу, свою гнедую кобылу, постоянным подбадриванием, и она отвечала ему скоростью и душой, всем, чем могла ответить лошадь. Солнце еще не поднялось, когда они добрались до Кумберлендской долины. Взобравшись по склону, всадник срезал угол и попал на главную дорогу.

Ему показалось, что он угодил на сцену. Едва вывев Лу на ровное место, он увидел, как слева из-за горы выезжает не кто иной, как Уильям Кемп. Билли мог поклясться, что его сразу же заметили, но Кемп не спеша продолжал путь, не замедляя и не ускоряя шаг своего коня. Билли дважды тянулся за револьвером, и дважды его рука останавливалась. Затем он развернул Лу поперек дороги и принялся ждать. Через секунду Кемп остановил коня перед препятствием.

Сидя в седле, он казался огромным, хотя внимательный взгляд обязательно бы заметил, что по сравнению с телом ноги Кемпа были довольно короткими. Однако Билли Буэла сейчас не интересовали такие пустяки. Все его внимание сосредоточилось на лице — мудром, опаленном солнцем лице Уильяма Кемпа и его задумчивых глазах. Конечно, Буэл не имел оснований обвинить Кемпа в трусливых уловках. Но, вспомнив все, что произошло между ними, ковбой заскрежетал зубами.