Юлиан Семенович СЕМЕНОВ

СКОРЦЕНИ - ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Рассказ-быль

До того момента, пока я не пришел в назначенное место и не спросил "чико" - мальчугана, работающего полушвейцаром-полупосыльным, - "здесь ли длинный", и мальчуган ответил мне, что сеньор "длинный" поднялся на лифте "арриба" "вверх", - я не очень-то верил, что встреча состоится.

На всякий случай я опоздал на три минуты: я помню, как Черчилль описывал свое нежелание подниматься навстречу входящему русскому премьеру и как тот - тем не менее - каждый раз вынуждал его к этому.

В огромном пустом зале, на последнем этаже нового дома, сидели четыре человека: три мужчины и женщина. Я сразу узнал "длинного". Я шел через зал, буравил его лицо взглядом, который - казалось мне - должен быть гипнотическим, и видел глаза, зелено-голубые, чуть навыкате (не очень-то загипнотизируешь!), и шрам на лице, и громадные руки, лежавшие на коленях, и за мгновение перед тем, как человек начал подниматься, я почувствовал это, и он поднялся во весь свой громадный рост:

- Скорцени.

- Семенов.

- Моя жена, миссис Скорцени.

- Хау до ю ду?

- Хау ар ю?

- Миссис Скорцени из семьи доктора Ялмара Шахта, - пояснил "любимчик фюрера", штандартенфюрер и командир дивизии СС.

(Ялмар Шахт - рейхсминистр финансов Гитлера. Он дал нацистам экономическое могущество. "Осужденный к восьми годам тюрьмы, он вышел из камеры семидесятишестилетним. "У меня в кармане было две марки, вспоминал Шахт. - Назавтра я стал директором банка".)

- Что будете пить?

- То же, что и вы.

- Я пью "хинебра кон тоник" - джин с тоником, мой дорогой друг.

(Мы встретились в семь вечера, а расстались в три часа утра. Скорцени больше ни разу не произнес моего имени. Я стал его "дорогим другом". Безыменным "дорогим другом". Стародавние уроки конспирации? Стародавние ли?)