Катарина отвернулась.

– Хорошо, – процедила она. – Кофе будет готов через десять минут.

– Еще я хочу сырников.

– Что?!

– У тебя плохо со слухом? Сырники – это такие круглые пирожки из творога.

– У меня нет времени!

– Сделай мне штучек семь сырничков и не забудь поставить на стол вишневый джем.

Сев на диван, свекровь вооружилась журналом.

– Не стой, топай-топай. Я не собираюсь ждать до второго пришествия.

В кухне восседал Арчибальд. Погрозив пернатому пальцем, Катарина подошла к окну.

– Ката! Ката! – прокричал ара.

– Тихо! Сделай милость, хотя бы раз в жизни войди в мое положение.

Арчи начал клацать клювом.

– Ка-а-аточка! Детка!

– Молодец. – Копейкина погладила попугая по спине и, открыв окно, приготовилась к бегству.

Пока она, корчась, забиралась на подоконник, Арчибальд молчал. Но стоило Катке свесить правую ногу за карниз, пернатый завопил:

– Стерва! Стоять! Стоять! Мать твою! Мать! Мать! Мать!

Из гостиной раздался вопль Розалии:

– Арчи, сыночек, ты меня звал?

– Мать! Мать! Мать! – твердил двукрылый.

– Уже иду.

Спрыгнув вниз, Копейкина понеслась к «Фиату».

Рев свекрови, заметившей исчезновение невестки, настиг ее у самых ворот.

– Катарина Копейкина! Гадюка! Где мой кофе! Где мои сырники! Где мой джем! Я тебя урою! Слышишь?

Но Катка уже давила на газ.

По дороге в бар она приняла твердое решение завтра же заняться поисками кухарки.

Зайдя в «Эстерну», Ката огляделась. Обычный, ничем не примечательный бар, коих в столице великое множество. За стойкой тусуется бармен и пара подвыпивших парней.

Наполовину пустые столики и отсутствие музыки натолкнули на мысль, что бар, судя по всему, не пользуется особой популярностью у любящих весело провести время москвичей.

За столиком Катарина скучала минут десять, а когда выросший словно из-под земли высокий шатен пробасил: «Привет», она вздрогнула и быстро подняла голову.