О, вот это, последнее, ему о себе было известно хорошо! Слишком хорошо. Оно мучило его, лишало покоя, тем самым, усугубляясь, усиливая внутреннюю драму.

Но природа редко бывает категоричной, только беспощадной или только расточительной. Довесив к его внешней привлекательности комплексов по ее поводу, словно спохватившись, прибавила горсть увлеченности в характер и направила эту увлеченность в самое то, что надо, — на деятельность. В работе Александр начисто забывался, переставал думать о себе, своих чертах и качествах, наполнялся азартом погони и боя за достижение цели.

Получалось, если суммировать, что был он объективно запрограммирован на удач­ную карьеру и неуспех у женщин. А это являлось сочетанием редким и тем более дорогим в глазах тех, вышедших из легкомысленного возраста, кто его окружал.

Как уже можно было догадаться, Александр не был женат, хотя это вовсе не означало, что он не замечал женщин или что ему никто не нравился. Были, были периоды острой влюбленности, робкие попытки заявить об этом, неудачи, разочарования, горечь.

К тридцати годам он познал весь спектр душевных тревог, сопряженных с прекрасным полом. Конечно, был уже не мальчик, но по-прежнему краснел в минуты неловкости.      Таким и приехал когда-то в Киев из Тернополя, завершив там карьеру стилиста и надеясь начать здесь карьеру издателя, и обрести, наконец, личное счастье.

А что нашел? Что обрел?

2

Но сегодня был особый день — день его триумфа.

Он собирался в дорогу: укладывал свои вещи, припасенные подарки и вспоминал забытое.

«Забыть» — смаковал это слово. «За быть» — то есть «быть за». За чем? Мозг человече­ский представлялся морем, поверхностная гладь которого — это то, о чем мы помним, а глубинная часть — то, что и есть «быть за». Следовательно, забыть — означает: вывести из оперативного массива, оставить на потом, на случай крайней нужды. Какая же крайняя нужда подошла ко мне? — удивлялся он, вспомнив вдруг, как отец нес его на руках из детского садика. Декабрьский день погас, и на небо взобралась круглая тя­желая Луна.