Наверное, так же себя чувствует утопающий, хватающийся за соломинку, которому вдруг несказанно везёт: соломинка-то оказывается спасительной! Так и я: надеялся на чудо, на соломинку, на нахрапистого адвоката моего, а в глубине души не верил, понимал, что всё это туфта, ничего из этой авантюры не выйдет, засудят меня, как пить дать засудят. Но всё равно продолжал хвататься за неё, за спасительницу - авось повезёт. И вот нате ж - повезло!

Не готов я был к такому выкрутасу судьбы. Не готов.

Где-то протяжно завыла собака. "Помер кто-то", - машинально скользнуло в мозгу. С крыши сорвался ком снега и глухо бухнул у кого-то во дворе.

Хватит. Пойду к адвокату. Он мужик головастый, может какую умную вещь подскажет. Как-никак, блеснул на суде, утёр всем нос.

Вернулся в центр городка, заглянул в суд, узнал адресок. Выяснилось, что снимает он комнатушку в двух шагах от площади. По шаткой, полусгнившей деревянной лестнице поднялся на второй этаж и боязливо приотворил дверь. А ну как попрёт он меня?

Адвокат оказался дома. Я увидел его округлую спину, восседающую за убогим обеденным столом. Он жадно, с аппетитом ел макароны по-флотски, обильно поливая их кетчупом. Челюсти его мощно сокрушали пищу, потная шея от натуги побагровела и вздулась сизыми венами, а лопоухие уши чуть заметно шевелились. Было ясно, что это важное занятие поглотило его всего целиком.

- Можно?

Челюсти вдруг замерли.

- А? Кто?

- Я это.

Он повернулся, посмотрел на меня, узнал и сразу как-то скис.

- А, ты... Дело ко мне, или попрощаться пришёл?

Я замялся.

- Да вот... поговорить надо.

- Только поскорей, в двух словах. Времени в обрез, уезжаю.

Тут только я заметил разложенный на кровати чемодан с разбросанными вокруг вещами.