Все это молнией промелькнуло у него в голове, пока он падал в воду, ибо рухнувшие под пулями бирманцы, перевернули лодку. Поняв, что единственное спасение жизни — это бегство, он со всей возможной в такой ситуации скоростью поплыл к берегу. Увы! Не успел он сделать и десятка гребков, как вновь заговорил автомат, вздымая вокруг фонтанчики воды, к счастью, не задевших его.

«Еще одна очередь и я отправлюсь в последнее путешествие», — мелькнула мысль.

Но стрельба прекратилась. На барке прозвучала какая-то команда и в следующий момент тяжелый ялик, управляемый умелыми гребцами, стал приближаться к пловцу. Билл понял, что в состязании с лодкой он проиграет, и остановился. Чуть позже его вытащили на борт барки и грубо бросили на мостике.

К Баллантайну подошел огромный бирманец с голой грудью и широченными плечами. Левый глаз его, наверное, потерянный в какой-либо драке, прикрывала черная повязка. За широкий кожаный пояс было заткнуто два револьвера крупного калибра и сабля китайского палача с лезвием шириной в руку.

Склоняясь над шотландцем, пират захохотал, а затем захрипел на скверном английском:

— Вот иностранный собака, который путешествовать тайно!.. Но теперь он во власти Тхибау и его пиратов. Тхибау получать хороший выкуп…

Билл Баллантайн понял, что это единственный шанс спасти свою жизнь. Все ведь было довольно просто. Когда он покинул Мандалай, его переодели бирманским лодочником. Напятили бирманскую одежду, выкрасили ореховым соком лицо, руки и другие видимые части тела. А пламенеющие волосы спрятали под тюрбан, обмотав голову. В момент падения в воду тюрбан потонул, и в нем тут же безошибочно признали европейца. Надеясь получить выкуп, главарь приказал его выудить из воды.

Посчитав, что спорить в такой ситуации неразумно, Билл промолчал. Он прикинул, что время работает на него и что рано или поздно, он попытается скрыться от бандитов, а пока предпочел лежать связанным.