Пашка с Димкой снова появились в окне, с каким-то восторженным кличем перекинули ноги через подоконник, повисли на тросах и начали медленно опускаться вниз.

Так мы с Пашкой стали счастливыми обладателями отличного буфета.

Конечно, с этим уродством мы провозились еще полночи - роскошная, полная всяческих удовольствий жизнь не дается людям просто так. Описывать дорогу домой с буфетом в руках я просто не берусь - сердце любого, мало-мальски склонного к состраданию, человека разорвется. Когда мы дотащились до дома и взгромоздили наш кошмарный буфет в коридоре, сил не было уже ни у кого. Сонный и дрожащий Димка, как и предсказывал Пашка, заявил, что не в состоянии идти в свою одинокую холостяцкую квартиру, и завалился спать на кухне, не дождавшись даже постельного белья.

Я обречено укутала нашего славного альпиниста пледом, подсунула ему под голову подушку, прикрыла за собой дверь и удалилась рассматривать буфет при нормальном свете.

Полюбоваться было на что, тут даже ничего и не скажешь. Буфет заполнил весь коридор и выглядел, как морское чудище, выкинутое на берег штормом. Я с опаской подошла к этому монстру. Тот тоже смотрел на меня недоверчиво, поблескивая стеклами, вставленными в дверцы.

- А… - из-за моего плеча возник Пашка и приобнял меня за талию, - любуешься… Хорош, правда?

- Э-э-э… - задумчиво протянула я, чтобы потянуть время, - можно, милый, задать тебе один вопрос?

- Конечно, - благодушно проурчал Пашка, не чувствуя подвоха.

- Скажи мне, дорогой супруг, - осторожно начала я, - что именно так нравится тебе в этом буфете?

- Ну… - смутился Пашка, - его основательность, старинность, его черный цвет, пузатость… Тебе он совсем не нравится?

- Ну… - замялась я, - я еще не решила.

- Значит… - Пашкин голос предательски дрогнул, - значит, я жизнь кладу на то, чтобы в доме была добротная, красивая вещь, а тебе она не нравится?

- Э-э-э… - дипломатично ответила я, прекрасно зная, что означает такой тон.