- Але…

- Здорово, начальница, - бодро заявила я.

- Галка, сколько времени? - потерянно бормотала Светка.

- Во-первых, - назидательно начала я, - как главный редактор такого солидного издания, как наша «Современная женщина», ты должна знать, что надо спрашивать: «Который час?». А во-вторых, могла бы и проснуться в девять утра.

- Я тебя уволю, - прохрипела Светка.

- Ага, - покивала я, - а три разворота про восьмое марта пусть Николай Аполлинарьевич пишет. А что? - я закинула ногу на ногу и устроилась поудобнее. - Сама же говорила, что восьмое марта такой мерзкий и сермяжный праздник, что писать о нем надо неординарно, с подходцем, как можно современней. А что может быть неординарней, чем золотое перо Николая Аполлинарьевича?

- Какая же ты поганая, - Светка мрачно зевнула и выдержала подобающую начальственную паузу, - ты мне звонишь в такую рань, чтобы пронести весь этот бред?

- Ну… - я глубоко задумалась, - вообще-то все не так. У меня на душе наболело гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Если ты называешь это бредом - пожалуйста, высокому начальству виднее. Однако я призываю тебя разделить мою скорбь.

- Напилась вчера, - припечатала Светка, - напилась и на работу не явишься. Всего-то раз в неделю я хочу тебя видеть, так ты и в этом мне готова отказать!

- Ну, зачем же так сурово, - смутилась я, - у нас тут такое творится - не поверишь. Вчера Пашка нашел в заброшенном доме монструозный полуразвалившийся буфет, всю ночь мы его тащили домой и спать легли только под утро. Я, конечно, могу, преодолевая всяческие трудности, подняться с постели, только кому я такая несчастная нужна? Нервы мои совершенно измочалены.

- Боже мой, - простонала Светка, - мало того, что на работу не явишься, так еще и нагло врешь. Напилась вчера и нагло врешь. Буфет какой-то придумала…

- Ладно, - я сдалась перед бесчестной клеветой, - вру. Высокому начальству виднее.

- То-то же, - сразу подобрела Светка, - очень голова болит?