Как бы там ни было, именно в тот момент, когда мы с волнением разглядывали зеленые сапоги-ботфорты, пристегивающиеся ремешками к поясу для чулок, Катеринин мобильник взорвался пиликаньем. Она выудила его из сумки и некоторое время выслушивала какие-то малопонятные вопли. Надо отдать должное ее крепким нервам - ни один мускул не дрогнул на лице моей подруги. Она невозмутимо прослушала всю тираду, помолчала минутку и грустно сказала:

- Уж спасибо, вот, блин, порадовали, приеду, - запихнула мобильник обратно в сумку и скривилась, - анацефалы…

- Кто это? - спросила я.

- Такая форма уродства - когда человек рождается без мозга и черепной коробки. Правда, ученым не известно случаев, чтобы подобные уроды выживали, однако, тут мы имеем дело с научной сенсацией…

- Да ну тебя, - обозлилась я, - кто звонил?

- С работы, - скривилась Катерина, - отчет прошлогодний найти не могут, так что ехать придется…

Мы бурно расцеловались, еще раз грустно окинули взглядом зеленые сапоги, я проводила Катерину до метро и она умчалась на эскалаторе, неистово махая мне рукой, пока не скрылась в брюхе подземки.

Покурив, я продолжила наш вояж. За полтора часа я обошла все магазины в районе Краснопресненской, накупила кучу барахла, умяла два мороженых, выкурила полпачки сигарет, поучаствовала в рекламной акции отличного крема, за что мне щедро отвалили четыре пробника и полпачки прокладок с крылышками и ответила на звонок Светки, интересующейся, когда я появлюсь, потрясая тремя разворотами про восьмое марта.

А вот потом я совершила крупную ошибку. Увешанная пакетами и пакетиками как ишак, я за каким-то хреном зарулила в эту пиццерию, где прошла решающая стадия нашего с Пашкой бурного романа, закончившегося не менее бурным замужеством.