„22 мая. „Рамзай“ прислал карту с дислокацией советских войск, принадлежавшую военному атташе Германии в Токио Кретчмеру. Стрелы на карте указывают направление ударов вермахта. Согласно „Рамзаю“, Гитлер намерен захватить Украину и использовать один-два миллиона русских пленных на тяжелых работах. В нападении на СССР примут участие от 170 до 190 дивизий. Война начнется без объявления войны или ультиматума. Немцы ожидают, что Красная Армия и советский режим рухнут в течение двух месяцев…,“

Из донесений секретного сотрудника „Ястреба“:

„22 мая 1941 года. Только сегодня удалось мне продолжить подробный разговор с фон Б. о советско-германских отношениях с 22 августа 1939 года.

Фон Б., с которым я вновь провел вечер в „Арагви“, начал с того, что выразил удивление по поводу существующего до сих пор недоверия в „русском народе“ к третьему рейху. „Казалось бы, — заявил он, — что последние события вполне доказали лояльность Берлина. Да, красные флаги в Риге, Каунасе и Таллине пришлись, что греха таить, не по нраву многим немцам, но они утешились флагом со свастикой над Эйфелевой башней“.

Фон Б. сказал, что Берлин был просто растроган благородной лояльностью Сталина, проявленной им в инциденте с письмом Черчилля. В конце июня прошлого года Черчилль прислал Сталину письмо, предупреждая его против германской экспансии. Сталин не только не ответил на это письмо, но передал его содержание через Молотова Гитлеру. Британскому послу Ричарду Стаффорду Криппсу Сталин вскоре заявил, что он отнюдь не считает, что „германские военные успехи угрожают Советскому Союзу и его дружественным отношениям с Германией…“

„Только на основе такого полного доверия, — сказал фон Б., — и можно строить наши отношения…“

Я спросил его о дальнейших военных планах Гитлера, поинтересовался, почему немцы медлят с вторжением на Британские острова. Фон Б. ответил, что „фюрер ждал, что Черчилль запросит мира после разгрома под Дюнкерком, а теперь Германии необходимо гораздо больше самолетов и кораблей для вторжения“. Он не отрицал переброску десятков германских дивизий на восток. „Мне говорил сам генерал Эрнст Кестринг, наш военный атташе в Москве, что переброска наших войск на Восток — это крупнейшая операция для маскировки высадки в Англию!“