Пока Леня лепетал что-то про мои неземные красоты и расплачивался, я сгрузила ему все свои пакеты, накинула пальто и нетвердой (очень нетвердой) походкой направилась к выходу. Там я достала из пачки последнюю сигарету, криво вставила ее себе в рот и прикурила.

«Вот так все и происходит», - угрюмо думала я, пуская тонкую струйку дыма во влажный воздух подмороженной оттепели. - «Ну и что с того, что я ни разу в жизни не знакомилась в ресторанах? Другие-то знакомились - еще как - и рады были, а, может быть, и счастливы… А Пашка пусть сидит. Изменщик… Жену родную на Димку променял - и не позвонил ни разу за два дня - куда это годится? Может быть, я тут умираю? Может быть, я с ума уже давно сошла? Бандиты на меня напали? Или я руки на себя уже наложила, как в «Солярисе»? Вернется и найдет в квартире мой хладный труп, станет мучаться страшными угрызениями совести, но будет уже поздно», - тут глаза мои снова увлажнились, и я принялась трагически всхлипывать. - «А, может быть, он вовсе и не к Димке ушел?», - эта мысль подкосила меня на корню. - «Не к Димке, а к коварной соблазнительнице, и теперь с ней в пятнадцатый раз пересматривает второго «Властелина колец» в переводе Гоблина, печет пироги, шьет зимнюю одежду для кота, собирает старую мебель, поливает цветы и принимает ванну с резиновыми утятами!», - мои тихие слезы перешли в рыдания. - «А как же наш миленький маленький котик? Он и его предал? Я-то ладно, но вот котик не переживет этого удара», - память услужливо предоставила мне светлый облик нашего миленького маленького одиннадцатикилограммового котика, мирно дрыхнущего на батарее, развалив по ней свое толстое пузо (в другом состоянии я видела его крайне редко).

Тут холодная ярость захлестнула меня. Я утерла слезы, поплотнее запахнула пальто и решительно огляделась в поисках Лени. «Ушли мы, значит?» - мстительно думала я, - «вот так взяли и покинули родную жену? Хорошо, посмотрим, кому из нас плохо будет…»