Я храбро смахнула с носа слезу, постаралась унять дрожь в коленях, набрала в легкие побольше воздуха и слабым голосом спросила:

- Мальчики, а может, водочки? - и кожей ощутила, как коэффициент бандитской ненависти ко мне резко понизился.

- Водочки? - задумчиво спросил мордатый.

- И борщечку, - добавила я чуть посмелей, - со сметанкой, зеленюшкой… А? Продрогли небось в подъезде-то торчать?

- Борщечку? - атмосфера нашего дружеского вечера теплела с каждой минутой.

- Да вы не бойтесь, не отравлю, - пропела я медовым голоском, - я и сама с вами сяду, а? Не побрезгуете?

- А давай свой борщечок, - хлопнул в ладоши мордатый, - со сметанкой…

Мысленно возблагодарив всех богов, что днем, перед походом по магазинам нам с Катериной пришла в голову великолепная идея - наварить гигантскую кастрюлю борща, я мухой полетела на кухню. Шваркнула кастрюлю на плиту, порубала зелень, извлекла из своих пакетов мягчайший французский батон и развесную сметану. Метнула на стол глубокие гостевые тарелки, в которые можно было уместить небольшое море, достала из морозилки неприкосновенный запас малосольной семги, покромсала лимон, вывалила в масленку пачку масла и вытащила из холодильника литр водки, почивавший там еще с нашей с Пашкой второй годовщины свадьбы. На все это у меня ушло секунд двадцать. Адреналин предал мне такое ускорение, что я летала по кухне, как агент Смит из «Матрицы».

Может быть, я преувеличиваю, но бандиты наблюдали за мной с плохоскрываемой нежностью. А когда закипел борщ, и аромат начал разливаться по всей квартире, нежность плавно перетекла в обожание.

Я принялась разливать его по тарелкам.

- Голодные небось с обеда, - с материнской лаской окинула я взглядом честную компанию, с трудом поместившуюся на нашей с Пашкой кухне, - хоть поедите нормально… Кому погуще?