— Кейт…— еле выговорил я, заикаясь.

Голова подмигнула мне.

— Не ждите от него слишком многого, — сказала Фиона, взглянув на аквариум. — Бедняжка. Он не может говорить. Нет легких, знаете ли. — Она поцеловала аквариум, потом вытерла оставленный помадой след.

— Что с ним случилось? — Валерия переминалась с ноги на ногу, не решаясь подойти.

— Кейт…— еле выговорил я, заикаясь.

— Это устройство поддерживает в нем жизнь. Здорово, правда? оно стоило нам двадцать две тысячи четыреста фунтов. Да, знаю, вы спросите, как мы смогли себе такое позволить.

— На самом деле, — холодно перебил я, — мы хотим знать, что произошло с Кейтом.

— Ах, да, простите. Я должна была предвидеть, как это вас шокирует. Кейт несся по М25 по направлению к Гвилфорду, когда машина слетела с дороги. Шины лопнули. Очевидно, машина пролетела поверх барьера через две полосы и во что-то врезалась. Что от нее осталось, вы, надеюсь, понимаете. Кейт был фактически мертв — в известном смысле дело так и обстояло. Бедный Кейт, — она снова взглянула на аквариум и погрустнела на минуту.

— Врач сказал мне, что в общепринятом смысле слова мой муж мертв. Его тело раздроблено на кусочки. Большинство главных органов ни к чему не пригодно. Однако голова и мозг остались неповрежденными. У нас есть новый аппарат, спроектированный в Германии и опробованный в США. С Вашего согласия мы можем его предоставить. Это очень дорого, но давайте заключим соглашение на сумму страховки, поскольку в техническом отношении он мертв. «Это сложный вопрос, — продолжал врач, — но этической стороной дела пусть озаботятся философы. В конце концов, для этого мы и платим налоги, чтобы при необходимости была возможность куда-то обратиться.» В любом случае, он заверил меня, что это законно. «Получим ли мы Ваше согласие?» — спросил он. Ну, и что я должна была ответить?