Охранник не спеша вывернул из-за угла, на ходу затягивая ремень на брюках. Ожидавший его появления малый с очень нехорошим, недобрым интересом смотрел, как он приближается.

– Ну, и где мы это, типа, шляемся?.. – негромко поинтересовался малый, подпустив охранника на два-три шага. Безжизненные, абсолютно равнодушные глаза – две оловянные пуговицы на неподвижном лице манекена – изучающе смотрели на стража капиталистической собственности. И как же тому было неуютно под этим почти рентгеновским взглядом!.. Секьюрити нисколько не сомневался в том, что сейчас в голове этого типа решается его судьба. И если он хотя бы на секунду усомнится в правдивости придуманной охранником легенды, то с тем же равнодушием, нисколько не сомневаясь в собственной правоте, он хладнокровно воткнет ему заточку в бок. Ну или выпустит пару пуль в голову, что в принципе мало что меняет...

– Прикинь, днище вырвало! – доверительно сообщил охранник. И только бог знает, каких усилий ему стоило сделать так, чтобы голос не дрожал. Хотя просительных, заискивающих интонаций избежать все равно не удалось... Впрочем, "оловянноглазый" как раз на них внимания и не обратил – привык, что его боятся. Его в большей степени удивил сам ответ.

– Не понял!.. – Он даже отступил на шаг. – Ты че гонишь, конь педальный?!

– Днище вырвало... – обескураженно повторил секьюрити. И торопливо добавил: – Обосрался, короче! Наверное, съел что-то...

– А-а-а!.. – понимающе протянул "оловянноглазый". Последние слова собеседника были проще и доступнее для его восприятия. Лишенные эмоций "пуговицы" на его лице ожили и несколько раз шевельнулись – вверх-вниз, вверх-вниз... Всем своим естеством охранник ощутил истекающий из этих глаз холод могилы... А малый задумчиво глядел на своего визави – так смотрит мясник на тушу, которую собирается разделывать.