Тут настал мой черед почесать за ухом.

— А если я сам ранил или убил — чем тогда меня награждать? — спросил я.

— Я бы ничем не награштал. Стрелять каштый может. Убийство — это плохо.

— Но ведь если идет война, значит люди убивают друг друга!

— Можно и не убивать! — уверенно произнес хозяин. — Тут неталеко тоже итет война. И без всякого кровопролития. Просто воюющие стороны по тоговоренности стреляют труг в труга холостыми, солтаты, согласно графика, считаются то ранеными, то убитыми, и награштают их как настоящих раненых и убитых. Это очень гуманно…

Я пожал плечами. О войне такого рода слышать мне еще не приходилось.

— Латно. Итемте. Помошете немношко.

Мы вдвоем вышли из дома и прошли к зданию, напоминавшему склад или мастерские. Зашли внутрь. Рыжеволосый включил свет. Я осмотрелся.

Под стенами в несколько рядов стояли массивные ящики, а в центре переливалась красками и сверкала куча орденов и медалей.

— Нато посортировать, — хозяин указал взглядом на кучу. — Несколько ящиков поломалось и все перемешалось, понимаете… Там посмотрите, если метали и ортена на немецком языке, то их вон тута, в правый угол. Если на английском — то в левый, а русские по тем трем ящикам, что пот тальней стеной стоят. Витите, они открытые. Только не перепутайте ваши русские с тругими русскими.

Я опустился на корточки и сгреб пригоршню блестящего металла. Перед глазами замелькали знакомые по учебнику истории лица. Екатерина, кайзер Вильгельм, Александр Невский и его недавний преемник с гордым взглядом и жесткими усами. А сколько незнакомых лиц!

Предварительно я стал раскладывать награды по пяти кучкам рядом с собой.

Дверь на улицу отворилась, и на пороге появился незнакомый мужчина с седыми усами.

— День добрый! — он поклонился. — Я в помощь прислан. Тоже, видать, по такому же делу, что и вы, пришел. За крестиками-медальками.