— Наверно, раньше он был вождем или шаманом-лекарем, — говорил господин Бэлкум.

Они назвали его Цезарь, а потом стали называть его Цезарь Август

Цезарь Август стал заботиться о лошадях, ему нравилась компания четвероногих существ. Как-то Бетси, которая часто выступала в роли посредника, обратилась к родителям.

— Цезарь Август считает, что ему тоже надо взять фамилию. Как у Сары и Менти.

— Какое же имя желает носить старый вождь? — спросил отец.

— Он как-то слышал ваш разговор с кюре и понял, что вы с ним обсуждали великого человека.

— С каким кюре?

— Преподобным Годефруа Юстасом Стоджкином.

— А, с этим, — господину Бэлкуму не очень нравился преподобный Стоджкин.

— О ком же мы разговаривали?

— О Вильяме Питте

— Что он о себе думает, старый разбойник! — улыбнулся Вильям Бэлкум. Но подумав, сказал: — Что ж, Вильям Питт-старший, если бы он был жив, не стал бы возражать. Ему это даже могло бы понравиться, — отец утвердительно кивнул головой.

— Хорошо, пусть будет Вильямом. Так даже короче.

— Нет, папа. Мы не сможем называть его просто Вильямом. Его следует называть Вильям Питт. Он решительно настаивает на этом.

Вильям Питт не любил собак. Он покрикивал на шумных щенят и отгонял их от входа в конюшни, нетерпеливо и раздраженно размахивая длинными руками. Бетси была поражена его видом. У него опухли глаза, и он еле волочил ноги.

— Вильям Питт, ты заболел?

Высокий раб медленно покачал головой.

— Ми-ис Бесс, я плохо себя чувствую и совсем не спал.

Бетси взглянула на собак:

— Послушайте меня. Никто из вас не смеет сюда заходить. Вы перебудите всех! Лежать, лежать! Снуки, ты меня слышишь? Поиграй со своими братьями и не скули.

Она снова обратилась к конюху.

— Как настроение у моего старины Тома?