Вожатый пойдет на свидание с медсестроймедсестричкой, хотя его ночь - его праздник! - уже подло отравлена видением раздетого ребенка в соплях и мурашках с его детским страхом перед взрослым и детской же беспощадностью к взрослому. Мальчик (вот черти накачали!) мог заметить смятую кровать, развал на столе, немытый пол, разбросанные по комнате вещи. Надо бы у кого-нибудь узнать, интересуются ли мальчики лунатики, а, кстати сказать, и мальчики-шизофреники, деталями вожатского быта.

Опасно перегруженный мыслями, вожатый накинет на себя балоньевую куртяшку, щелкнет выключателем и, звякнув застекленной дверью, спустится через веранду на мокрую траву-мураву и скользкие стежки-дорожки. Сквозь сосны еще издалека будет видна освещенная дверь медпункта, и лихорадочное ожидание встречи, более схожее с ожидание ожидания, заглушит бесплодное чувство неловкости и вины.

Хорошенькая медсестричка позволит усадить себя на колени, обнять, расстегнуть кофточку. Невидимая баржа будет двигаться в непроницаемой дождливой пелене. Слепые пальцы будут прокладывать путь к твердым соскам.

Тело снова вздрогнет от вкрадчивого прикосновения. все произойдет, как и прежде, без слов и междометий, без монологов и диалогов, и у медсестры будет время обдумать-обмыслить-обмозговать, когда и в какой момент она поднимется и скажет: хороший-ты-парень-жаль -мы-так-поздно-встретились-и-у-меня-уже-есть-парень-больше-не-надовстречат ся-сегодня-в-последний-раз.

Угораздило же ее за три недели до свадьбы спутаться с этим закомплексованным, который любовью занимается словно из-под палки и молчит, зараза, молчит, молчит, молчит!.. Нет, сначала он говорил много, много говорил, сыпал как из рога изобилия, но лишь в первую ночь, в этой же беседке, только за синей излучиной реки видны были гирлянды дальних городских огней. Сегодняшняя мгла делает ту иллюминацию вдвойне нереальной, но ведь так оно и было, истинный крест, так и было! "Знаешь", - улучив момент, скажет медсестра шепотом и закусит губы, потому что увидит поднятые к ней глаза.