В пять часов вечера Ольга подловила в больничном коридоре врача. Он только закончил обход.

– У мужа всегда были камни.

– Где камни?

– Он мне говорил: камни в почках.

– При чем здесь, что в почках?

– А это другое?

– Боюсь, что другое. Пока мы не знаем.

– Другое? – осипшим шепотом переспросила она.

– Ведь я же сказал: мы пока что не знаем!

И доктор, раздраженно возвысивший голос, хотел захлопнуть за собой дверь ординаторской. Ольга ухватила его за рукав зеленого халата:

– Послушайте! Что это?

– Рак, вот что это, – буркнул доктор. – По первым анализам и по симптомам.

– О, Господи! Рак! Да откуда же? Разве… – Она вдруг заплакала и пошатнулась.

– Вот плакать не стоит, – угрюмо пробормотал доктор. – Вам сил так не хватит. А силы нужны. Для него. Нужны силы.

Через неделю Петра собрались выписывать.

– Спасибо болей нет, – сказал тот же доктор. – Ремиссия. Будут! Тогда только морфий. Но это недолго.

– Но он же так верит, что с ним все в порядке, что эти уколы…

Доктор потрепал ее по руке:

– Они все так верят, такая защита. Родные-то есть? Кроме вас? Мать там, дети?

– Нет, мать умерла. И детей тоже нет.

– Вы, значит, одна? Ну, держитесь.

Накануне выписки в больницу приехала Виктория, внесла с собой облако снежного воздуха и начала доставать из большой своей сумки кульки и пакеты.

– Теперь тебе надо разумно питаться. Теперь не до шуток. Ведь что мы едим? Мы едим тихий ужас! Что яйца, что куры – одни химикаты! А эта свинина, баранина эта! Их в рот нельзя взять. Лучше б просто гуляли! Паслись бы себе на приволье, чем есть их! Травиться, и все! Ни уму и ни сердцу! Сегодня пошла я на рынок.