— Наверное, она уже где-нибудь лежит… мертвая, — пришла в голову страшная мысль…

В половине шестого раздался телефонный звонок, давший первую, по-настоящему реальную надежду. Обстоятельно и толково, позвонившая женщина рассказала, как она видела из троллейбуса, идущего вдоль Ленинского проспекта, бредущую в полном одиночестве высокопороднейшую собаку, суку, английского бульдога тигровой масти. А этот телефон она обнаружила приклеенным на своем подъезде. Собака завернула в соседний двор. Это было в двух троллейбусных остановках от Павликова жилья…

Через двадцать минут Павлик, запыхавшийся от сумасшедшего бега, ворвался в указанный женщиной двор. Никакой собаки там не было, и никто ее не видел. Последняя надежда разрушилась быстрее, чем Павлик прибежал. Он побрел вдоль длинного двора по проезжей части. Сзади посигналила машина. Он машинально отступил на тротуар, его нога попала на недотаявший лед, насмерть примерзший к разбитому бордюрному камню за время длинной московской зимы, он поскользнулся и упал прямо под колесо бешено тормозящего жигуленка. Колесо замерло в сантиметре от мальчика. Водитель, мужик средних лет, с перекошенным от страха лицом выскочил из машины, тревожно огляделся по сторонам и кинулся к Павлику.

— Как ты, пацан? Не зацепило?..

— Дяденька, вы тут собаку случайно не видели, потерянную?.. Бульдога… — невпопад спросил он, продолжая сидеть на краю тротуара не в силах подняться. Только сейчас он почувствовал, как смертельно устал.

Мужик с облегчением выдохнул:

— Ну и напугал ты меня, пацан, — он помог мальчику подняться. — Чего говоришь? Собаку? — Любая другая тема устраивала его гораздо больше происшедшего. Внезапно он задумался.