— А чего шутит, чего шутит… — не унимался Ринат. — Все дрочили, и он дрочит. Ему еще сподручней… Небось, обрезанный, а?.. Абрамчик?

У Пашки помутилось в глазах. Унижение было столь велико и бессовестно, что он перестал владеть собой. Страх и стыд улетучились в одно мгновенье. Не помня себя, он кинулся на мужика, схватил его за горло и запрыгнул на скамейку, ближе к ненавистному врагу. Скамейка качнулась и перевернулась вместе с ними… Девки завалились за скамейку и завизжали…

— Фашист! Фашист! — орал Пашка, пытаясь сжать пальцы на горле Рината. — Гадина! Ненавижу! Ненавижу!

Жилистый парень моментально вывернулся из неопытных рук подростка. Первый его удар, самый страшный, был сверху, локтем в подбородок. Можно сказать, что на этом поединок был практически завершен. Дальше он просто попинал ногами бесчувственное Пашкино тело, остывая с каждым очередным ударом.

— Дай ему еще, — попросила другая девка — та, которая не толстая… Ринат вопросительно посмотрел на подругу:

— А почему он сказал «фашист»? — задумчиво произнес он. — При чем тут фашист?

— Потому что жиды фашистов не любят, — бойко подхватила привлекательную тему подруга. — Для них — все фашисты, кто не их…

Ринат посмотрел на неподвижно лежащего Пашку:

— А вообще, он ничего… Крепкий… Ему в бокс надо, есть в нем цепкость и… жила… Там таких любят. Даже из этих берут, если что…

До ужина Пашка пролежал в своей палатке. Подбородок болел так, словно кость раскололась надвое. Глаз затянуло синяком, но он болел не очень по сравнению с нижней частью лица. Зубы были целы. «Значит, пойду на ужин, — с какой-то отчаянной злостью решил он. — Плевал я на них…» — сказал он сам себе.