Хэнди с упреком посмотрел на меня.
— Я полагал, ты меня достаточно знаешь. Я не собираюсь что-нибудь предпринимать за твоей спиной.
Больше не было сказано ни слова, и мой наставник, подняв воротник камзола, так как становилось свежо, направился домой.
Расцеловав последнюю девушку и пожав последнюю протянутую ему руку, Джон, окруженный группой своих старых друзей куда-то исчез. Толпа начала расходиться, и я тоже решил идти домой.
В воздухе уже чувствовалось дыхание осени, а небо над купами деревьев было таким же синим как плащи, которые ныне в подражание королеве Анне 2 Однако когда я направился домой, радостное возбуждение, охватившее меня, сменилось чувством тревоги. А что если все окружающие правы, и я не создан быть моряком? Ведь Джон Уорд может прислушаться к этому мнению и откажется взять меня с собой. Мою тревогу усугубляло еще одно обстоятельство. Во время встречи Джона я расположился слишком близко к костру и одна из искр прожгла дыру в моих широких серых штанах. Подходя к нашему высокому сложенному из дубового бруса дому, я тоскливо размышлял, что скажет по этому поводу тетя Гадилда. Решив однако смело идти навстречу семейной буре, я расправил плечи и решительно вошел в большую квадратную комнату, служившую нам столовой. Стол уже был накрыт к ужину. Я швырнул свою шапку на скатерть и громко объявил. — Джон Уорд вернулся. Весь город собрался, чтобы приветствовать его. Мы разложили большой костер. Мимо проезжал сэр Бартлеми Лэдланд и помахал нам рукой. Я слишком близко подошел к огню и прожег эти свои старые штаны, мама. Прежде чем мать успела открыть рот, тетя Гадилда презрительно фыркнула и произнесла резким тоном. — Как тебе только не стыдно! Ты и этот Джон Уорд! Твоя бедная мать экономит каждый пенни, чтобы обеспечить твое будущее, а ты портишь свою лучшую одежду. Ну-ка покажи, негодник, что ты на этот раз натворил? Мать робко возразила.