— На свете есть лишь одно занятие, которое мне больше по душе, чем драка с испанцами, — это целоваться с хорошенькими английскими девушками. Есть еще желающие?

Желающих было хоть отбавляй. Все женщины — замужние и незамужние — тоже желали получить свою долю. Хихикая, они выстроились в очередь, а мужчины подбадривали их шутливыми выкриками. Джон двинулся вдоль этой живой цепочки, целуя всех женщин в губы, а некоторых еще вдобавок и в щечки.

Мне нужно было поговорить с Джоном, но я понял, что сейчас сделать это не удастся. Я протиснулся через толпу к Джоралемону Сноуду, который стоял неподалеку от своего великолепного капитана. Джоралемон был глубоко религиозным человеком и всегда хотел стать священником, но буквально боготворя Джона, всюду следовал за ним. Потому и отправился с ним в море. Я заметил, что он похудел и вид у него более болезненный, чем прежде.

— Джор, — прошептал я, — в этот раз и я поеду с вами. Когда можно будет поговорить с Джоном?

Он изумленно взглянул на меня.

— И ты тоже, Роджер? Все парни в нашем городе только об этом и грезят. Шестеро уже говорили со мной. — Он с сомнением покачал головой.

— Прошу тебя, подумай хорошенько. Это очень суровая жизнь. Я не уверен, что ты сможешь ее выдержать.

— Мой отец выдержал. Да и ты тоже уже довольно долго…

— Я не в счет. У Джона я на особом положении — что-то среднее между священником и писцом. Я не несу вахт и не креплю паруса. — Его голос упал до шепота.

— Честное слово, Роджер, я говорю серьезно. Пусть в этой войне участвуют другие — люди привыкшие к насилию и кровопролитию. Это не для таких как ты.

— Я все равно поеду с вами, что бы меня там не ожидало.

— Думаю, впоследствии ты об этом пожалеешь, но я передам Джону твои слова. Он будет в таверне «Лебединая голова» после восьми вечера, и ты сможешь с ним там переговорить. — Джор снова покачал головой. — Стало быть уже семь человек из нашего города могут не вернуться домой.