«Об особом „феномене В. Кормера“ говорил его близкий друг, философ и прозаик В. Кантор. В последние годы жизни Кормер часто вспоминал „Моцарта и Сальери“, особенно „праздного гуляку“ Моцарта. Ведь в каком-то смысле самого Кормера можно было назвать „гулякой праздным“. Как же удивлялось начальство, когда вышел „Крот истории“! Когда же он успел это написать? Вроде пил, пил, был вполне советский человек, вроде совсем свой был.

Но это была не маска. Это было странное чувство свободы, поразительное, редкое, с внутренним мужеством. И эта свобода проявлялась во всем.

Последний роман В. Кормера — „Почва“. Работая над ним, он перечитал „всех наших деревенщиков“. И понял, что „это этнография“ и что „они не видят дальше того, что происходит“.

Ежедневный и достаточно кропотливый труд „гуляки праздного“ был не виден даже иногда и его приятелям. А он писал в год по роману, ходил на службу в редакцию, на полный рабочий день, где приходилось заниматься не только редактурой, но и утомительной писаниной. В. Кантор рассказал, что последние годы Кормера, после публикации на Западе „Крота“ и ухода из редакции (чтобы не „подставить друзей“) были особенно тяжелыми, потому что ему порой приходилось писать под чужим именем и не совсем то, что хотел, стать „литературным негром“ — надо было зарабатывать на жизнь для семьи.

„Чувство свободы — основное, что есть у художника, и Кормер из этой породы“, — закончил свое слово о покойном друге В. Кантор»

Вечер показал, что о Кормере помнит хотя бы узкий круг. Казалось, начнутся российские публикации — и придет слава. Но опубликован в России был только один роман.