По всей странице тянулось «Египет, Египет, Египет». Не разобрать ни слова, но смысл ясен: этот мерзавец склонял ее к незаконной связи. Одни в этой комнате! Кровь бросилась в лицо Гилберту Клендону. Он стал лихорадочно листать страницы. Что она ответила? Инициалы кончились. Теперь шло просто «он». «Он опять приходил. Я сказала, что не могу решить… умоляла его уйти». Негодяй, навязывался ей у нее же в доме. Но почему она сразу ему не сказала? Как могла колебаться хоть минуту? А-а, вот: «Я написала ему письмо». Несколько пустых страниц, а потом: «Ответа на мое письмо нет». Опять пустые страницы, а потом: «Он выполнил свою угрозу». А потом, что было потом? Он листал страницу за страницей. Ничего. Но вот, накануне ее смерти, еще одна запись: «Хватит ли у меня мужества тоже это сделать?» И все.

Гилберт Клендон разжал пальцы, и дневник упал на пол. Перед глазами возникла Анджела. Она стоит на Пиккадилли, на краю тротуара. Глаза широко раскрыты, кулаки сжаты. Вот мчится машина…

Этого не вынести. Он должен узнать правду. В два прыжка он очутился у телефона.

— Мисс Миллер? — Молчание. Потом кто-то там зашевелился.

— Сесси Миллер слушает, — раздался наконец ее голос.

— Кто такой Б.М.? — прорычал он.

Он услышал, как на камине у нее громко тикают дешевые часы; потом глубокий вздох. Потом наконец ответ:

— Это был мой брат.

Значит, и правда, это был ее брат, и он покончил с собой.

— Может быть, мне нужно что-нибудь объяснить? — донесся до него вопрос Сесси Миллер, и он крикнул:

— Нет! Ничего не нужно!

Он получил свою долю наследства. Она сказала правду. Она нарочно ступила на мостовую, чтобы соединиться со своим любовником. Ступила на мостовую, чтобы уйти от него.