Ствол ткнулся в живот лейтенанта, и тот помертвел.

"Пристрелит. Обязательно пристрелит. По пьянке", - обреченно подумал он и побыстрее скривил губы в оскале.

- Погоди, сейчас обхохочешься. Знаешь, че мы проезжали? Ну, справа, сразу за перекрестком. Знаешь? То-то. Зоопарк там у обезьян. Сечешь - в зверинце зверинец! - майор вновь отрывисто залаял. - Знаешь, что наш прапор один отмочил? Заскочил туда по ошибке. Сам косой - на ногах не стоит. Глянь - твою бога душу мать - бегемот. Здоровый такой. Хавальник открывает. Пасть как будка. Прапор не будь козлом - в глотку ему гранату! Ха-ха-ха! Представляешь?

Ствол автомата давил под ребро и ходил из стороны в сторону. Лейтенант внезапно ощутил желание переползти на другую сторону бронемашины.

- Куда? - майор ухватил его за руку. - Рассказывать буду. Объяснять. С той стороны ни хрена интересного нет. Чадо, обор-р-р-роты!

На приличном расстоянии, которое только позволяла дорога, от бронетранспортера проносились легковушки, едва не выскакивая на тротуары. Привычный восточный беспорядок, хаос и заторы на дороге увеличивались от идущей напролом, не признающей ничьей власти над собой, советской бронированной машины. Сейчас она была похожа на большую хищную акулу, которая рвется вперед. А рыбешка помельче стремглав бросается в стороны, расчищая убийце дорогу.

Водитель скалил зубы и время от времени бросал машину то вправо, то влево. Легковушки, спасаясь, вылетали на тротуары и неподвижно там замирали, съежившись.

- А-ха-ха! Га-га-га! Ха-ха-ха!

Майор закидывал голову, и кадык его ходил вверх-вниз, как поршень. Десантник смахивал набегавшие слезы и тыкал пальцем с толстым серпиком грязи под ногтем в место очередного переполоха и суеты: "А-ха-ха! Боятся звери! Га-га-га! Боятся, слышь, боятся! Значит, уважают! Уважают, с-собаки!"