Бердбут. Разумеется, свихнулся окончательно.

Мун. Что?

Бердбут. Ответ находится там, в болотах.

Мун. О...

Бердбут. Фамильный скелет возвращается под родной кров на покой.

Мун. О да. ("Он прочищает горло: у обоих, Муна и Бердбута, хорошо поставленный голос - голос критика, предназначенный для пространного изложения мнений.) Уже в начальных сценах мы отмечаем классическое влияние катализирующей действие фигуры - постороннего, который пробирается в сердцевину упорядоченного мира и производит там разрушения; ударные волны, если я не слишком ошибаюсь, сорвут с этих уютно устроившихся персонажей этих ракообразных в тихой заводи общества, - сорвут с них твердые панцири и оставят оголенной дрожащую плоть, которой по сути мы все и являемся. Но это еще не все...

Бердбут. Согласен. Не спускайте глаз с Магнуса.

В двустворчатое окно влетает теннисный мяч, вслед за которым вбегает Фелисити. Ей двадцать с небольшим. Она одета в красивый спортивный костюм,

держит в руке ракетку.

Фелисити (обернувшись, кричит). Аут!

Не сразу замечает Саймона, который отступает в сторону. Мун обеспокоен

каким-то воспоминанием.

Мун. Послушайте, Бердбут...

Бердбут. Это та самая.

Фелисити (завидев Саймона). Ты! (Весь вид ее выражает изумление, смешанное с удовольствием.)

Саймон (нервно). Да, я. Еще раз привет.

Фелисити. Что ты тут делаешь?

Саймон. Видишь ли, я...

Мун. Она...

Бердбут. Тсс...

Саймон. Ты наверняка удивлена тем, что я здесь.

Фелисити. Честно говоря, дорогой, это и в самом деле из ряда вон.

Саймон. Ну что ж, вот он я, перед тобой.

Фелисити. Ты, должно быть, отчаянно хотел меня видеть - я и вправду польщена, но разве нельзя было подождать, пока я вернусь?

Саймон (храбро). Кое-чего ты не знаешь.

Фелисити. Чего именно?