Когда я встретился с Робертино, точнее, синьором Роберто, то не поверил, нет, конечно, с годами ребенок может и должен измениться. Но не до такой же степени! Это было развенчание образа, крушение моих детских иллюзий. Единственное, что выдавало в нем чудо-ребенка, это его такие же, лукавые, искрящиеся глаза. Передо мной сидел обрюзгший мужчина с крашеными волосами в спортивном костюме, мы пили с ним кофе в дешевой забегаловке. Правда, его семья всегда была бедной, а отец-коммунист любил повторять своему талантливому сыну: «Когда поедешь в СССР, возьми меня с собой». А вот его импресарио на восток ехать не собирался. Ведь Советский Союз никогда ничего никому не платил, даже за ангельский голос. Вдруг Робертино Лоретта запел «Очи черные». На плохом русском, хриплым старческим голосом. Выдохнул. «Знаете, это сейчас я езжу в Россию, в глубинку вашу, пою вашим слушателям и Челентано, и Кутуньо, а они только и просят Ave Maria! Ave Maria!» Певец заказал себе еще один кофе, продолжая петь своим чудовищным голосом. Я грешным делом подумал: «Кто же ходит на его концерты, пусть и в российской глубинке?» А он, прервав мои мысли, схватив меня за плечо, и, раздавая воздушные поцелуи в никуда, прокричал: «Спасибо вам, что вы меня помните, да храни вас Бог. Мы еще будем жить друг для друга!» Будем, будем, куда ж мы денемся. Тем не менее сын итальянского коммуниста научил своим молитвам миллионы советских людей. Ведь в Италии религия никогда не считалась опиумом для народа. В церковь здесь ходят и левые, и правые, и коммунисты, и капиталисты. Мадонна-то – главная помощница в любом деле: от победы на выборах до покупки стиральной машины.