- И вы тоже все с себя снимайте.
Те поднялись и, дрожа от ужаса, подчинились.
Садко повернулся к Тягачу:
- Что стоишь?! Давай переодевайся в солдатскую форму. Шевелись!
Тягач хотел возразить, что зеленые бушлаты будут более заметны на снегу в тайге сверху, если пошлют вертолет. Но взгляд у Садко был затравленно-безумный, и Тягач решил, что если все-таки удастся уйти и выйти на Большую землю в населенные пункты, то в зеленой форме, споров погоны, все же легче затеряться среди людей. Он взял бушлат наиболее крупного из солдат, напялил на себя и сразу почувствовал, что карманы и подкладка крепко чем-то набиты.
- Не застегивайся и не шарь пока по карманам, - шепнул ему стоящий рядом Хорек. И Тягач понял, что Садко удалось подкупить по крайней мере одного из солдат и тот тайно вынес для них необходимый запас продуктов и снаряжения.
"Ну что ж, это неплохо задумано и исполнено. Пока все идет по плану, без срывов", - подумал Тягач и суеверно загадал, что удачное начало приведет в итоге к успеху всего безумного плана. И вот они уже стоят, переодевшись в солдатское, с автоматами, наставленными на охранников и осужденных. Милостиво разрешив надеть сброшенную ими спецодежду молодым солдатам, Садко все же медлил.
- Кто хочет идти с нами? - спрашивает Садко на всякий случай. - Ты, Повар, не рискнешь?
Повар, растерявший всю свою показную веселость, ответил серьезно и деловито:
- Нет, я-то не пойду. Мне лучше здесь ещё годика два отпариться, а потом на свободу идти с чистой совестью, чем уже через два денечка с прострелянной башкой зверей в тайге кормить.
- Дело твое, - спокойно согласился Садко, - насильно никого не зову. Эй, Бакс, чего стоишь молча, как на собственных именинах? Давай сюда к нам. Или раздумал?
- Нет, нет! Не раздумал, - молодой парень быстро вышел вперед и встал рядом с Хорьком и Бараном.
- Ну и дурак! - вырвалось у Повара. Он сразу понял, что этот осужденный за поддельное авизо парень подписывает себе смерт-ный приговор. Но Садко недобро посмотрел на него, и Повар демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что ему-то лично все равно, что здесь происходит.