На одной из стоянок Тягач прямо спросил Садко, зачем тот потащил парня с собой. Тот ответил спокойно, не раздражаясь: Бакс болтал, что у него связи в ближнем зарубежье. Вот и хотел, если уйдем, его использовать и там, в независимом государстве, зацепиться и передохнуть. Но слаб паренек оказался. С ним далеко не уйти.

Они помолчали, и Тягач осторожно поинтересовался:

- А как далеко мы хотим уйти?

Садко несколько минут не отвечал, но потом, косясь на дремлющих невдалеке спутников, полушепотом признался:

- Ты прав! Заплутали мы в буране. Как только поднимаемся на одну сопку, так за ней ещё три возвышаются, и куда мы бредем, я не знаю.

- Это понятно. На том чертеже не были обозначены стороны света. Но я полагаю, что железная дорога находится на юго-востоке, и чем кружить на одном месте, не лучше ли пойти в определенном направлении. Ну скажем так, чтобы солнце от нас все время справа оставалось. Тогда рано или поздно, но куда-нибудь выйдем.

Садко согласился:

- Давай, служивый, веди. Тебя обучали на местности ориентироваться.

Тягач кивнул и, помедлив, сказал:

- Вот только с парнишкой больным далеко не уйдем.

Садко нахмурился:

- А это уж мои заботы.

Тягач пожал плечами:

- Мне-то что, тебе решать.

Через час, собравшись уходить, Тягач заметил, как Садко что-то нашептывает Хорьку. Он обо всем догадался и потому поспешил вперед, чтобы не видеть происходящего. Сзади раздался выстрел. Тягач оглянулся. Хорек и Садко снимали с трупа верхнюю одежду. И это было понятно: будет чем застелить голый сосновый лапник, на котором ночевали последние дни. Тягач помешкал несколько минут, поджидая, пока Садко и Хорек закончат свои дела. Он старался не смотреть на полураздетое тело ещё недавно живого молодого парня, по собственной глупости оказавшегося здесь, посреди глухой тайги, в компании людей, для которых чужая жизнь ничего не значила.