Сочно треснули суставы, жареные ноги разошлись и развалились, брызгая соком рвущегося мяса. Скрытый ляжками от жара печи, лобок светился нежнейшей белизной и казался фарфоровым. Два темных паховых провала с вывернутыми костями и дымящимся мясом оттеняли его. Поток коричневого сока хлынул на блюдо. - Сашенька, s'il vous plait, - вытирал руки салфеткой Саблин. Холодный нож вошел в лобок как в белое масло: дрожь склеившихся волосков, покорность полупрозрачной кожи, невинная улыбка слегка раздвинутых половых губ, исходящих нечастыми каплями: - Прошу, ангел мой. Лобок лежал на тарелке перед Ариной. Все смотрели на него. - Жалко такую красоту есть, - нарушил тишину Мамут. - Как:ангел восковой, - прошептала Арина. - Господа, дорога каждая минута! - поднял бокал с бордо Саблин. - Не дадим остыть! Ваше здоровье! Зазвенел хрусталь. Быстро выпили. Ножи и вилки вонзились в мясо. - М-м-м:м-м-м:м-м-м: - жующий Румянцев затряс головой, как от зубной боли. - Это что-то:м-м-м:это что-то: - Magnifique!- рвала зубами мясо Румянцева. - Хорошо, - жевал Настину щеку отец Андрей. - Повар у тебя, брат,: того:- хрустел корочкой Лев Ильич. - Прекрасно пропеклось, - Мамут внимательно осмотрел насаженный на вилку кусок и отправил в рот. - Четверть часа:м-м-м:на углях и три часа в печи:- бодро жевал Саблин. - Очень правильно, - кивал Мамут. - Нет:это что-то:это что-то:- жмурился Румянцев. - Как я обожаю грудинку: - хрустела Румянцева. Арина осторожно отрезала кусочек лобка, отправила в рот и, медленно жуя, посмотрела в потолок. - Как? - спросил ее Мамут, прихлебывая вина. Она пожала пухлыми плечами. Мамут деликатно отрезал от лобка, попробовал: - М-м-м:сметана небесная:ешь, пока теплое, не кривляйся: - Сашенька, а что же ты? - увлажнившиеся глаза Саблина остановились на жене. - Александра Владимировна, не разрушайте гармонии, - погрозил пальцем Румянцев. - Да, да:я:непременно:- Саблина рассеянно вглядывалась в безглавое, подплывшее соком тело. - Позвольте-ка, матушка, вашу тарелку, - протянул руку отец Андрей.