Граф Толстой довольно фыркнул:

– Смотри, не лопни от удовольствия.

Это тем смешней, что сам Толстой в два раза толще Пушкина…

Теперь у нее был свой дом, целый штат прислуги: дворецкий Александр Григорьев, экономка Мария Ивановна, повар, горничная, остался слуга Пушкина Никита Козлов…

Супруг вывозил ее в свет, на балы, на маскарад, на санные катания… весело, красиво, почти беспечно… Все вокруг восхищались молодой Пушкиной, всем она нравилась, сам поэт не просто не спускал с жены влюбленных глаз, он ухаживал за ней так, как не имел возможности ухаживать, будучи женихом.

Все вокруг вспоминали каламбур, сочиненный Левушкой Пушкиным:

– Он влюблен,

Он очарован,

Он совсем огончарован…

Но Пушкин был счастлив, и этому очень радовались друзья. У Пушкина, жившего трактирной жизнью, теперь бывали обеды и ужины, имелись семейные обязанности. Он не кутил ночами, хотя очень много времени, к досаде молодой жены, по-прежнему проводил с приятелями. Но все равно, Пушкин был женат!

Пушкин рассказывал жене:

– Бабушка твоя двоюродная, Наталья Кирилловна Загряжская, прелесть такая, что и выразить невозможно! Нанес я ей визит, встретила меня за туалетом, словно хорошенькая женщина, а не старуха. Строго поинтересовалась, что, мол, я женюсь на ее внучатой племяннице? Подтверждаю. Строго качает головой: «А я ничего не знала, мне не сообщили. Мне Наташа не писала».

– Это не я должна писать, это маменька. Она у нас с Натальей Кирилловной переписывается. Редко, правда.

– Будем в Петербурге, всенепременно поклонимся, бабушка проживет еще долго, успеет и правнуков посмотреть. Знаешь ли ее историю с императором Павлом?