– Таша, забудь его.

– Как можно? Как можно забыть Пушкина?

– Ташенька, он вовсю ухаживает за Ушаковой. Все вокруг говорят, что вот-вот женится.

Азя понимала, что это жестоко, но кто, как не сестра, скажет Таше правду?

У той на глазах выступили слезы, только по привычке сдержалась.

– Женится…

– Да, Катрин Ушакова уверена твердо, Пушкин, говорят, весь альбом им исписал, по три раза на дню на Средней Пресне в их доме бывает! Да я и сама видела вчера: он туда ехал как раз мимо наших окон.

– Откуда это видно?

– Из залы, я за фортепиано сидела, а он мимо окон ехал, повернулся, посмотрел, смеясь… Экий насмешник!

– Из залы? А в котором часу?

– Не смей! Это будет неприлично. – Сестра уже догадалась, почему спросила Таша. Тоже захотелось хоть глазком глянуть на Пушкина, когда ехать будет.

Но на следующий день вместо Александры в урочный час за роялем сидела Таша, пальцы бегали по клавишам, а голова повернута в сторону окна. У самого окна, прячась за занавеской, стояла верная Азя и подглядывала, чтобы дать знак.

Наконец раздался ее шепот:

– Едет!

Наташа живо отвернулась, щеки заполыхали, пальцы забегали по клавишам чуть резвее нужного темпа. По знаку сестры Александры: «Смотрит!» она повернула голову и действительно увидела Пушкина, приподнимающего шляпу в качестве приветствия. Не удержавшись, девушка улыбнулась, сначала чуть-чуть, а потом от души, и тут же смущенно отвернулась. Хорошо, что маменька не видит, не то было бы им обеим на орехи, разве можно вот так глазеть на чужого мужчину и улыбаться ему?! Ну и что, что известный поэт, тем более нельзя. К тому же он почти жених Ушаковой.

Дверь открылась, и в комнату вошла старшая из сестер Екатерина. Азя почти отскочила от окна, а Таша сбилась.

– Ты чего частишь, нужно куда медленней. – Сестра недоуменно посмотрела на одну, потом на другую, на окно:

– Кого вы выглядывали? А… Пушкина… Он к Ушаковым снова поехал.