Под произведениями, вошедшими в сборник, вполне правдоподобно смотрелись бы разные фамилии – настолько они отличны друг от друга. Сказалось, конечно, то, что принадлежат они к разным творческим периодам (Наталье Сухановой сейчас семьдесят пять); но несомненно и сознательное освоение разных стилей, разных манер письма. Есть тексты, сотворенные сочной образной речью (рассказы “Синяя тень”, “Острый серп луны”, “От всякого дерева”). В них луна восходит одуванчиком, дети, как и положено, видят глубже взрослых, и повествование о девочке, упрямо не желающей становиться хорошей и выбросить подобранную на улице растерзанную куклу, вдруг превращается в историю окружающих ее взрослых, выписанных двумя-тремя мазками. “Заходили соседи – и тогда мать оживлялась и ласковее смотрела на папу.
Когда же соседи уходили, она как бы гордилась перед ним – наверное, потому, что он такой маленький”.
В книге вообще много детей, наблюдающих, вникающих в путаный мир взрослых.
Именно в этих текстах лучше всего проявлено мастерство Сухановой (это немножко напоминает работу фокусника) – отвлекая читателя чем-то занятным и красочным – ребенком ли, куклой, – незаметно подсунуть гораздо больше: боль или успокоение, знание или сомнение…
Есть тексты, представляющие собой сложную взвесь сюжетной прозы и эссеистики (повесть “Трансфинит. Человек трансфинитный”). И здесь уж автор, откинув любые фокусы, говорит с читателем напрямую, выкладывает, что думает, но будто на помощь призывает: помоги разобраться. Внутри меня так многолюдно. Эти слова одного из своих героев Наталья Суханова в полной мере могла бы отнести и к самой себе.