И вот трясемся по булыжному Чимкентскому тракту, поднимая тучу пыли. Вячеслав вел мотоцикл впереди «Москвича». По узкому ущелью взобрались на холмы Турбатской степи. На закате приехали в Мерке и тут решили заночевать. Пятьсот километров пути были утомительны: шла подготовка к посевной, и движение на шоссе было очень оживленное. К тому же местами шоссе было выбито и скорее походило на проселочную дорогу.

Задолго до рассвета следующего дня Илларионыч поднялся и разбудил нас. Отправились дальше.

Свет фар с трудом спихивает с шоссе густую, как тушь, темень. Темень сползает с шоссе, но сразу же за придорожными канавами встает черной стеной и, пропустив автомобиль, плотно смыкается позади. Вячеслав уехал далеко вперед. Только на прямых отрезках мне видны всплески света от его фары и красные огоньки габаритных фонарей. Едем час, скоро уже рассвет, а темень все густеет. Мотор то тоненько воет, то сердито рычит, то едва слышно стрекочет. Шоссе гладко и пустынно. Ехать легко, и я выжимаю из машины все, на что она способна.

Рассвет — самое трудное время для водителя: фары уже не освещают, а естественного света еще мало. Кругом все серо: асфальт, обочины, пыль, с гор ползет сизый туман. На вершинах холмов он почти не заметен, но в низинах стоит плотной стеной. Дорога то убегает на холм, то скользит в низину. Вот она пошла куда-то вверх, взобралась на крутой взлобок, пересекла ровное поле и вдруг петлями потекла вниз, в туман. Справа от шоссе медленно, словно на фотопластинке, появляется из темноты громадная, в полнеба, зубчатая стена вершин хребта Алатау, слева — холмистая степь. В одной низине туман был такой густоты, что казалось, «Москвич» плывет в молоке. Еду медленно и непрерывно сигналю. В тумане ползем минут десять. К счастью, ни встречных, ни попутных автомобилей пока нет. Дорога опять пошла на подъем, и на вершине очередного холма мы вынырнули из тумана. Десять минут прошло, но как все вокруг изменилось!