— Почему же эта «точка» пустует?

— Чабаны отказываются оставаться здесь после схода снега. Это место они называют «онгбаганджер» — проклятая земля. Здесь много змей, и они часто кусают овец. Как только снег сходит, отару отсюда угоняют.

— Как же вы об этом узнали?

— Как я уже говорил, сообщил нам один чабан, а потом это подтвердил ветеринарный фельдшер с фермы овцесовхоза. Он и попросил нас «почистить» место вокруг «точки».

— Ну и как?

— Почти всех змей мы взяли здесь.

После такого объяснения нам еще больше захотелось поскорее отправиться на охоту. Видя это, Илларионыч сказал: — Не спешите. Успеете еще натопаться. Наедайтесь поплотнее. До вечера далеко!

Илларионыч ел обстоятельно, а нам еда не шла в горло. Но вот наконец Илларионыч стряхнул с колен крошки, положил несъеденный хлеб и колбасу в рюкзак, завязал его и поднялся.

— Пошли!

Медленно побрели мы по направлению к зарослям чия. До зарослей было около километра. Напрямую совсем близко, но Илларионыч свернул в сторону и позвал нас: — Эй, ловцы! Там не пройдете, речка не пустит: шагайте за мной. Через мост надо идти!

Пришлось сделать изрядный крюк, и до зарослей мы добирались не менее часа. Вячеслав и я по пути старательно разглядывали кустики в надежде найти гадюку, но змей не было. При этом мы, разумеется, шли медленно и отстали от Илларионыча. Бригадиру это не понравилось.

— Не теряйте зря времени, — сказал он, — змей здесь нет. Они на той стороне речки.

Неширокая быстрая речка бежала в глубоком каньоне. Еще не видя моста, можно было догадаться о его существовании. К нему веером сходились десятки тропинок, протоптанных овцами. Сам мост — две массивные двутавровые металлические балки с настилом из толстых бревен, засыпанных землей вперемешку с шариками овечьего помета, — был широк и крепок. Когда мы были уже на другой стороне речки, Илларионыч сказал: — Вот теперь начнем поиск. Не торопитесь и не зевайте. Змей здесь должно быть еще много.