Так вот, поднялись мы, как только взошло солнце, и отправились на охоту. Пошли метрах в десяти один от другого. Гадюк было мало. Илларионыч повел нас в другое место. Но и на новом месте результат был тот же. К полудню все вместе мы нашли всего десяток гадюк, причем половину из них Вячеслав. Это его несколько «взбодрило», и он посматривал на меня свысока. (Может быть, это мне только показалось, потому что Вячеслав был ростом значительно выше, но, когда не везет, в голову лезет всякое.)

Снова бредем по степи: Вячеслав с видом победителя, Илларионыч, как обычно, а я опустив глаза к земле. Вдруг Вячеслав сказал: — Гляди, какой злющий полозище! Топорщится и шипит, словно путная змея!

Под понятием «путная» Вячеслав, очевидно, подразумевал ядовитую. Я взглянул в его сторону и обомлел. Поперек туловища Вячеслав держал щитомордника. Щитомордник извивался, шипел и в любое мгновение мог вцепиться ему в руку.

— Брось змею на землю! — крикнул я. — Быстрее! Вячеслав моментально исполнил приказ. Я побежал к щитоморднику, прижал его крючком и взял пинцетом за голову. Потом, перехватив змею пальцами за шею, открыл ей пасть. На верхней челюсти, как на шарнирах, откинулись два длинных ядовитых зуба.

— Видишь, какой это полоз?

Вячеслав побледнел и медленно сел на землю. Мне казалось, что я говорю спокойно, но Илларионыч почему-то прервал меня: — Чего орешь? Разве нельзя объяснить все спокойно? Человеку и так не сладко.

— А могло быть и горше! — не унимался я.

— Могло, могло! — передразнил меня Илларионыч. — Сам-то давно стал в змеях разбираться? Помолчи. Дай человеку в себя прийти!

Я замолчал. Вячеслав дрожащими пальцами разминал сигарету. Илларионыч снял с пояса фляжку и протянул ему.

— Воды не хочешь?

Вячеслав отрицательно мотнул головой. Речь к нему вернулась минут через пять. Илларионыч немедленно приступил к экзекуции.