— Век живи, век учись! — сказал Илларионыч, направляясь к солянке.

Под каждым «ковром» мы обычно находили две — три змеи. Не всегда это были гадюки. Изредка попадались и щитомордники. Они вели себя совсем иначе, чем гадюки. Степные гадюки всегда норовили удрать, а щитомордники сворачивались в клубок, шипели и раскрывали пасть. Иногда при этом или еще до этого щитомордники испускали уже знакомый нам весьма противный запах. Он был очень стойкий и чувствовался издалека. Несколько раз я определял местонахождение щитомордника по запаху, еще не видя его. Щитомордники нам не были нужны, и мы их не брали. Ни стрелок, ни полозов под солянками не попадалось: эти змеи держались возле кустов.

Однажды утром шел мелкий, нудный дождь, и мы долго не вставали: не хотелось вылезать из теплых спальных мешков в промозглую сырость. Неожиданно за стеной домика зачмокали от грязи копыта, фыркнула лошадь и кто-то спросил: — Эй, ким уйда бар?

«Аман ба?» — по-русски «здоров ли?» Это приветствие — вопрос возникло у казахов в очень давние времена, когда их кочевые аилы посещали страшные болезни — оспа и чума. Казахи, как и все остальные народы Востока, очень гостеприимны, но страх заболеть или занести в свой аил смертельный недуг привел к тому, что при встрече они прежде всего осведомлялись о здоровье.

— Аман! Аман! — отозвался Илларионыч. — Уйда кирин!

В домик вошел пожилой казах в мокром дождевике.

— Га — ассалам, га — алейкум!

— Ие! — удивился казах и заговорил по-русски: — По виду русские, а говорите по-узбекски. Откуда вы?

— Из Узбекистана.

— Зачем здесь живете? В аул ехать надо!