— Это была бы твоя самая большая ошибка, дружище, — проронил я, не сводя с него взгляда.

Губы его зашевелились и он с трудом выдавил:

— Ну ладно, чего вам надо?

— Потолковать с тобой.

— Но ведь вы уже слышали. То, что я мог сказать, я уже сказал.

— Тебе задавали совсем не те вопросы.

— Все равно. Мне нечего вам...

Я перебил его:

— Тогда я просто хочу узнать, что ты думаешь.

Ральф нервно дернулся и с опаской осмотрелся, но в это время в баре никого не было.

— О чем бы, например?

— Ты помнишь тот вечер?

Он пожал плечами и хмуро произнес:

— Конечно, помню, как вы накачались...

— Не совсем так.

— Что значит не совсем так? Я же вас видел...

— Ты видел, что я накачался, а не как накачивался. Есть разница! Ты сам-то помнишь, что мне подавал?

— Еще бы! Две порции виски с джином. И я знал, кто вы такой, потому что ваши портреты до этого частенько появлялись в газетах.

— Две порции виски не могут сделать меня пьяным, старина. А сюда я пришел трезвым. Что ты еще знаешь?

Мои слова ему явно не понравились, и я уточнил:

— На суде ты сказал, что я пил три часа, до самого закрытия. А на самом деле ты видел только две порции виски.

— Слушайте, мистер Реган, пьяные люди — моя специальность. Если я вижу пьяного, я вижу и то, как...

— Да как могло получиться, что я опьянел с двух рюмок, приятель!?

Ну-ка объясни!

Жилы на его шее вдруг вздулись, он покраснел и тяжело задышал.

— Ты что, с ума сошел!? Ты действительно думаешь, я тебе что-то подмешал в виски?

— Я ведь прекрасно помню, как подходил к одному столику. Там я посидел со Стэном-Карандашом, мы говорили о всякой всячине и он даже дал мне несколько толковых советов, а потом подвел к другому столику и познакомил с несколькими твоими постоянными клиентами.

— Нет, не так. Вы сидели с Попи Льюисом и Эдной Роллс. Это люди искусства.