— Мне все же удалось кое-что выяснить, — сообщил я ему.

— Что именно?

— Кое-что новенькое... В тот вечер мне, оказывается, помогала сесть в такси какая-то рыжая женщина. Я ее ненавижу. Ты меня понимаешь?

— Все это несущественно, мой дорогой. В такси-то ты ехал один, — он отправил в рот порцию пищащих устриц и продолжал:

— И за тобой никто не ехал. Я ведь сам допрашивал Риверу. Он уверен, что за его машиной никто не увязался.

— Но эта девица по сути дела навела меня на Маркуса. До этого я только трепался, что прикончу его, а она фактически отправила меня к нему.

С ангельским терпением он отложил в сторону вилку, обтер салфеткой губы и проговорил:

— Я все это отлично знаю, Реган, и не считаю себя идиотом. Я проверил все лично, все, что случилось тогда ночью. Я, правда, не давал делу ход, потому что не нашел никаких доказательств. Сам знаешь, подвыпившие люди частенько помогают сесть в такси незнакомым, которые еще пьянее их. Все, как говорится, в настроении. А водитель такси получает только свои деньги и ничего ему больше не надо. Ни один таксист не откажется посадить пьяного и высадить в том месте, которое ему указали. Особенно если заплатить вперед. И на этом его дело кончается.

— Но ведь об этом даже речи не было на суде!

— Я же тебе сказал, что в этом не нашли ничего предосудительного.

Против тебя и так было слишком много материала, а я мог бы еще больше усугубить дело.

— Ну что ж, спасибо и на этом.

— Не за что.

— И все-таки кое-что ты не углядел.

— Теперь я и сам это знаю.

— Вот как? И что же ты знаешь нового, например?

— Теперь мне стало известно, что тебе определенно подмешали какую-то гадость.

— О, я так рад, что ты наконец-то это понял! И, может быть, ты знаешь, зачем это сделали?

— Само собой. Чтобы ты прикончил Маркуса.

Я покачал головой.