– А как потом я докажу, что никого не убивал?

Родион всплеснул руками.

– Вот чудак! Зачем тебе надо будет что-то доказывать, когда ты вылезешь из Хэдлока и появишься в Катманду? Скажешь: я Никифор Столешко, «снежный барс», покоритель двух…

– Трех.

– …трех восьмитысячников. Засветишь свое красивое и честное лицо перед телекамерами. В ответ на это наша доблестная милиция спросит меня: а вы кто в таком случае? И я отвечу в том же духе: Родион Орлов, бывший эмигрант, сын художника Святослава Орлова…

Я уже не просто наступал Родиону на ногу. Я бил по ней каблуком. Орлов же наваливался на свою цель танком, и всякая мелочь, отвлекающая от работы или стоящая на пути, выводила его из себя. Он не выдержал:

– Да что же ты с моей ногой делаешь?!

– Выйдем, поговорим, – процедил я и схватил Родиона за рукав.

Очутившись в коридоре, я бесцеремонно взял его за ворот свитера.

– Ты что творишь? – зашипел я.

– Цыть! – прикрикнул на меня Родион. – Ты зачем дергаешься, чудила? Тебе охота, чтобы твое имя склоняли во все стороны? Пусть этот парень перед миром позорится, ему деньги нужны!

Видя, что я не нахожу возражений, он добавил:

– Пойми же ты! Стоит только один раз попасть в прессу и на телевидение с клеймом «преступник», так потом за всю жизнь от него не отмоешься! Тебе это надо? Нам с тобой еще не один фильм снимать, потому стоит позаботиться о чистоте имени. А спортивной карьере этого парня каюк! От него, как от прокаженного, теперь все отмахиваться будут.

Вроде бы он меня убедил. Теперь я становился главным провокатором, как с легкостью окрестил меня Родион. После того как Родион и Столешко уйдут через седловину Плахи в деревню Хэдлок, я должен буду подняться с одним или двумя свидетелями на место «преступления», найти оставленные там «улики» и растрезвонить об убийстве Родиона по всему Непалу, а потом и по Арапову Полю. И уже после этого в усадьбе появится Родион. Представляю, сколько шишек посыплется на его несчастную голову!