– Я уже год не пью. А вы откуда, если не секрет?

Вода почти выкипела, однако крабы покраснели не полностью, и Смирнову пришлось сходить с кружкой к морю. Подлив воды, он как можно дружелюбнее посмотрел на общительного вятича и сказал:

– – Я – Евгений Евгеньевич, старший научный сотрудник Лаборатории короткохвостых раков Института морской биолингвистики Российской Академии Наук.

– Интересно... – проговорил мужчина с уважением, – А биолингвистика это, извините, куда?

– Это наука, изучающая язык животных... Наибольшего успеха она добилась в изучении языков обитателей моря.

– Слышал что-то о языке дельфинов. А вы, значит, раками занимаетесь...

– Не раками вообще, а короткохвостыми раками. В народе их еще крабами зовут. Есть будете?

– А в них заразы никакой нет?

– Не знаю... Пока не знаю. Ну так будете?

– А вы?

– Интересный вы человек! Чтобы я вареного краба выбросил?

Евгений Евгеньевич, покивав, отломил клешню у большого краба, несильно тюкнул по ней булыжником и, вынув мясо, принялся есть. Когда он, воодушевленный вкусом, принялся за вторую клешню, Роман Аркадьевич не выдержал искуса и, достав из миски меньшего краба, принялся повторять действия Смирнова.

– А чем ваш мудреный институт занимается? – спросил от прожевав первый кусочек.

– Понимаете... Ну, как бы вам сказать... В общем, в нашем институте изучают способы, которыми животные передают друг другу информацию. Давно уже ясно, что навешивать на крыс, мышей и тараканов микрокамеры и микрофоны бесполезно. Контрразведки научились выявлять "жучков" на бионосителях...

– И вы ищете способы, как заставить мышей, тараканов, крыс, а также короткохвостых раков рассказывать дрессировщикам, что они видели в американском посольстве? – усмехнулся Роман Аркадьевич, решив, что собеседник его разыгрывает.

– Совершенно верно, – пристально посмотрел Смирнов. – Дело в том, что память многих животных не отягощена сознанием.